Читаем без скачивания Пуля для звезды. [Пуля для звезды. Киноманьяк. Я должен был ее убить. Хотите стать вдовой?] - Р. Гордон

— Я совсем забыла тебе сказать, — продолжала Френсис. — Они остались еще на несколько дней, чтобы привести в порядок кое-какие дела. Он мимоходом зашел сегодня утром и спрашивал о тебе. После обеда он придет опять… Во всяком случае, он пригласил меня на кофе и — о, Джефф, он был так плох и так подавлен, что я, увидев его, чуть не разрыдалась…

Я понятия не имел, к чему все идет, но у меня было смутное чувство, что приближается нечто страшное. Я не перебивал. Я сидел тихо, стараясь казаться заинтересованным, и терпеливо ждал, пока она дойдет до так называемых хороших вестей.

— Ты знаешь, что больше всего огорчает его и миссис Вильямс? Полная пустота, как он выразился. Как будто Эллен просто исчезла. Если бы она болела и умерла естественной смертью, состоялись бы похороны и имелось бы место, которое они могли бы навещать… Я с такой стороны это, собственно, еще никогда не рассматривала. А ты?

Я по-прежнему не понимал, о чем, собственно говоря, идет речь, но мне все это не нравилось.

— Черт побери, Френсис, ты ведь не можешь называть это «добрыми вестями». Это… это же патология. У меня мурашки пошли по спине.

— Прости, Джефф. Я могу себе представить, как тебе плохо. Я ведь тоже всем сердцем любила Эллен. Но мы должны примириться с тем, что произошло. Мы не можем прятать голову в песок. Нет, я рассказываю тебе эти подробности лишь потому, что они делают понятным то, что он сказал потом… Ладно, я перехожу к делу. Мистер Вильямс сказал, что он всю прошлую ночь в отеле не смыкал глаз и думал, что можно сделать в память о ней, что-то такое, что было бы одновременно исполненным смысла и полезным, что-то иное, нежели памятник на пустой могиле…

Он сказал, что мысленно восстановил всю жизнь Эллен и внезапно вспомнил, как сердце Эллен было привязано к Вермонту, к этой старой усадьбе, и историю с подземными укрытиями. Ему вспомнилось, как часто она мечтала проверить легенду, созданную на этой основе, и, если она хотя бы частично окажется правдой, подарить этот дом Историческому обществу в Вермонте с тем, чтобы его можно было превратить в местную достопримечательность и…

«Нет! — мысленно воскликнул я. — Нет, это не может быть».

Я знал, что за этим последует. О нет, нет, и еще раз нет!

— Эллен не успела это сделать, — продолжала Френсис, — но теперь мистер Вильямс хочет приложить все силы к тому, чтобы ее желание исполнилось. Он не только хочет подарить Историческому обществу старый дом, но и передать штату тысячу акров земли с летним домом и всем прочим, чтобы там устроили общедоступные места для отдыха с площадками для кемпингов и пикников и заповедником. Все это в память об Эллен. Он сказал, что хочет немедленно заняться всем этим. И был так взволнован! Он ведь стал совсем старик, Джефф. А теперь он говорит: «Я опять начинаю жить». Разве это не удивительно?

Она, вероятно, заметила выражение моего лица, так как приглушенно и несколько разочарованно добавила:

— Разве не так?

Я быстро сумел опять овладеть собой.

— Ну, конечно, конечно, — успокоил я ее и представил себе все это. Я словно воочию видел надписи, сделанные туристами на стенах. Старый дом мигом заполнится длинноволосыми, тщеславными историками, и рано или поздно труп Эллен обнаружат, а это станет моим концом.

— Тебя, кажется, не вдохновляет эта идея, — сказала она.

— Ну почему, — солгал я. — Просто мне нужно привыкнуть к этой мысли. Все произошло так быстро… и я не знаю, Френсис, следует ли мистеру Вильямсу это затевать. Такой памятник бросает меня в дрожь. Я знаю одного человека, который имел обыкновение играть со своим сыном в шахматы. Сын был добровольцем-пожарным, и однажды вечером, когда они опять играли друг с другом, его вызвали на пожар, и он погиб под обрушившейся балкой. А шахматная доска с тех пор так и стоит, фигуры в том самом положении, в котором их оставил парень. Я этого не понимаю. Для меня тут есть что-то жуткое. Именно потому я не могу оставаться в нашей квартире… Там слишком многое напоминает Эллен.

Я, в сущности, не ожидал особого результата от своей отговорки, но она, по меньшей мере, объясняла полное отсутствие энтузиазма с моей стороны, и тем самым я выигрывал время, чтобы обдумать, как мне сегодня после обеда реагировать на планы старика. Что касается поместья, я не имел никакого права голоса, так как оно не было собственностью Эллен.

Френсис тем временем беззаботно щебетала.

— Но это же совсем не то, Джефф. Случай, о котором ты упомянул, действительно кошмарный. Но здесь речь идет о памятном месте… Боже мой, люди ведь всегда называли здания или больницы в честь тех, кого любили… Я убеждена, что Эллен хотела бы этого… чтобы ее любимые места стали мемориалом! Если бы ей раньше пришло это в голову, она бы непременно внесла в свое завещание…

Я оправился от первого потрясения и решил примириться с судьбой.

— Полагаю, он немедленно займется этим.

— Да. Он хотел уже сегодня кое-куда позвонить, но я сомневаюсь, что до весны можно что-то сделать практически. Ты ведь знаешь, какие зимы в Вермонте.

— Верно, — согласился я и мысленно поблагодарил Господа Бога за добрую старую зиму в Вермонте. Пусть она будет еще более суровой, чем в прошлые годы!

— Думаю, мистер Вильямс попросит тебя кое в чем помочь ему, — сказала Френсис. — Он намекнул на это.

Ведь ему будет довольно сложно организовывать все из Калифорнии. Потому я и была так расстроена, при виде твоей реакции.

О, небо! Что может быть хуже, чем выполнять чьи-то планы, которые означают конец для тебя самого. Вслух я сказал:

— Глупости, Френсис. Я полностью «за». Мне только нужно было несколько минут, чтобы привыкнуть к этой мысли. Теперь я согласен на сто процентов.

— Отлично, — обрадовалась она.

Остаток обеда прошел без неожиданностей, и мы вернулись в контору.

29

Вскоре после двух позвонил Гораций, сообщив мне, что отец Эллен у него. Он попросил меня прийти в его кабинет. Разумеется, речь шла о вермонтском проекте. Я пробыл с ними полчаса, изобразил, как воодушевлен этой идеей и выразил готовность позаботиться о деталях. Старый Вильямс посоветовал мне связаться с Лесли Кондоном, банкиром и его старым другом в Бэрлингтоне, с которым он уже разговаривал и который очень интересовался историей Вермонта.

Начиная с этого обеда с Френсис я все более осознавал необходимость убрать труп Эллен из подвала в Вермонте, и прикидывал, под каким предлогом мне бы туда поехать.

Теперь, когда я выслушал отца Эллен, такой повод мне представился.

— А что, — предложил я, — если я сразу съезжу в Бэрлингтон, коротко переговорю с мистером Кондоном, а затем покажу ему поместье, чтобы он мог сразу представить себе всю картину?

— Отличная идея, — согласился мистер Вильямс.

— Я тоже «за», — сказал Гораций. — Кроме того, тебе полезно на несколько дней расслабиться.

— Позвоню сегодня мистеру Кондону, и, если его устроит, нынче же вечером выеду к нему, — сказал я.

Мы еще обсудили различные юридические аспекты этого проекта, и оба старика остались в высшей степени довольны моим усердием. Когда я их покинул, они были полны оптимизма.

Я и сам почувствовал себя увереннее. Опять я, сообразно со своими принципами, получил возможность использовать опасную ситуацию с выгодой для себя. Я сомневался, что они сочли бы эту идею такой отличной, знай, что я в действительности собирался сделать. Они сами предоставили мне предлог для поездки в Вермонт. Я не только выслушаю мнение любителя истории, но и, прежде всего, смогу позаботиться о том, чтобы Эллен исчезла из подвала. Я еще не продумал детали, но для этого времени будет достаточно. Кое-что мне уже пришло в голову.

«Отлично сработано, Моррисон», — поздравил я себя, вернувшись в свой кабинет. Проходя мимо письменного стола Френсис, я сказал:

— Пожалуйста, попытайся связаться по этому номеру с мистером Лесли Кондоном в Бэрлингтоне. — Я подал ей записку, которую получил от старого Вильямса. — Впрочем, — добавил я, — вполне возможно, что я еще этим вечером уеду в Вермонт, значит…

— Уже этим вечером! — воскликнула Френсис.

Я рассмеялся.

— Возможно, поначалу я был несколько нерасторопен, но теперь нельзя больше ждать.

Она набрала номер, и, пока она ожидала связи, я коротко рассказал ей о своей беседе с отцом Эллен и Горацием. Через несколько минут мистер Кондон был у аппарата, и я поспешил в свой кабинет, чтобы поговорить с ним.

Кондон был в восторге от моего предложения навестить его на следующий день.

— Я выезжаю сегодня вечером, — сообщил я ему. — Остановлюсь в мотеле, а завтра, скажем, в десять, встретимся у вас в кабинете. Потом мы можем вместе поехать в поместье, и вы все увидите сами. Что вы на это скажете?

Он был согласен, и мы попрощались. Я сообщил Горацию о своих планах. Затем я позвонил Клинту, чтобы отказаться от условленного с ним ужина. Когда я назвал причину, то получил второй удар за день.